Ирвин Шоу. Монумент



- Не нужно мне его фирменное виски, - твердо заявил Макмахон. Дунул в стакан, тщательно протер его. - Есть у меня мнение насчет его фирменного виски.
На лице мистера Гриммета, сидевшего у стойке на высоком стуле, отразилась печаль, а Тезинг пожал плечами, как коммивояжер, не проигравший стычку, но меняющий позицию, чтобы перейти в новую атаку. Макмахон взял другой стакан в свои чистые, мягкие барменские руки. Вытер и его, лицо под поблескивающей сквозь прилизанные волосы лысиной оставалось строгим и решительным. Кроме них троих в баре, расположившемся в передней части ресторана, никого не было.
Обычное дело для трех часов пополудни. В ресторане спорили трое официантов. В три часа они ежедневно кучковались у дальней стены и спорили.
- Фашизм, - говорил один официант, - генеральная репетиция кладбища.
- Ты это где=то вычитал, - ответил ему второй.
- Да, - согласился первый, - где=то вычитал.
- Итальянец, - сказал третий первому. - Ты - еще один паршивый итальянец.
Мистер Гриммет обернулся, крикнул официантам: "Пожалуйся, такие дискуссии приберегите для дома. Это ресторан, а не "Мэдисон-сквер-гарден".
И вновь уставился на Макмахона, протирающего стаканы. Трое официантов ответили одинаково ненавидящими взглядами.
- Многие лучшие бары города, - вкрадчиво заговорил Тезинг, - используют наше фирменное виски.
- Многим лучшим барам города, - Макмахон с силой нажимал на полотенце, - в пору сменить название на конюшню.
- Забавно, - Тезинг очень естественно рассмеялся. - Забавный он парень, не так ли, мистер Гриммет?
- Билли, - мистер Гриммет наклонился вперед, не обращая внимания на Тезинга, - прислушайся к голосу здравого смысла. Когда речь заходит о напитках, которые надо смешивать, никто не сможет сказать, сколько ты заплатил за ржаное виски. В этом особая прелесть коктейлей.
Макмахон молчал. Только в щеках и лысине прибавилось красноты, а стаканы на полках недовольно дребезжали, когда он с силой ставил очередной рядом. Невысокий, крепко сбитый толстячок, он царил за стойкой, и по его движениям не составляло никакого труда понять, весел он, зол или встревожен. Обуревавшие его чувства проявлялись и в манере смешивать напитки, и в движениях протирающих стаканы рук. Сейчас он определенно злился, и мистер Гриммет это видел. Ссориться мистеру Гриммету не хотелось, но речь шла о возможности сэкономить приличные деньги. Он обратился к Тезингу.
- Скажи мне правду, Тезинг. Ваше фирменное виски - дерьмо?
- Ну, - уклончиво начал Тезинг, - многим оно очень даже нравится. Для купажированных продуктов у него отменное качество.
- Купажированная олифа, - сообщил Макмахон полкам со стаканами. - Тщательно смешанный проявитель.
Тезинг рассмеялся, тем смехом, что он брал на вооружение с девяти утра до шести вечера.
- Остроумный у вас бармен, мистер Гриммет, - Макмахон развернулся к нему, набычился. - Я это серьезно, - тут же добавил Тезинг. - Без всяких шуток.
Макмахон начал насвистывать арию тенора из "Паяцев". Смотрел в потолок, протирал стакан и насвистывал. Мистера Гриммета охватило желание незамедлительно уволить его, но он вспомнил, что такое желание появлялось у него как минимум дважды в месяц.
- Пожалуйста, перестань свистеть, - вежливо попросил он. - Мы обсуждаем деловой вопрос.
Макмахон перестал свистеть, но желание уволить его у мистера Гриммета не пропало.
- Времена сейчас суровые, - мистер Гриммет ненавидел себя за то, что ему приходится прибегать к подобной тактике в разговоре с наемным работником. - Не забывай, Макмахон, Кулиджа[1] в Белом Доме уже нет. Наверное, я последний, кто готов поступиться качеством, но мы должны получать прибыль, а на дворе 1938 год.
- Фирменное виски Тезинга испортит желудок здоровой лошади, - ответил Макмахон.
- Муссолини! - донесся от дальней стены голос первого официанта. - Каждый день я вижу на Бродвее сорок пять актеров, которые справились бы с этой ролью гораздо лучше.
- Я хочу сказать тебе только одно, - говорил мистер Гриммет предельно спокойно. - Владелец этого ресторана - я.
Макмахон вновь просвистел что=то из "Паяцев". Тезинг на всякий случай сдвинулся к краю бара.
- Я заинтересован в получении прибыли, - продолжил мистер Гриммет. - Что бы ты сказал, Макмахон, если б я приказал тебе использовать в коктейлях фирменное виски Тезинга.
- Я бы сказал: "Я увольняюсь, мистер Гриммет. И ноги моей за этой стойкой больше не будет".
Мистер Гриммет со вздохом потер подбородок, холодно посмотрел на официантов у дальней стены. Официанты молчали, отвечая такими же холодными взглядами.
- В чем, собственно дело? - в голосе мистера Гриммета зазвучали злые нотки. - Да, я хочу поменять сорт виски. Какая тебе разница? Ты же не должен его пить.
- В моем баре, - Макмахон положил полотенце на стойку, поставил стакан, посмотрел работодателю в глаза, - в моем баре подают качественные напитки.
- Никто ничего не заметит! - мистер Гриммет слез со стула, в возбуждении заходил взад=вперед. - Что американцы знают от спиртном? Ничего! Об этом написано в любой книге, в любой газете.
- Это правда, - вставил Тезинг. - Все эксперты едины во мнении, что американцы не способны отличить красное вино от шоколадного молока с кленовым сиропом.
- В моем баре, - повторил Макмахон, его лицо густо покраснело, руками он уперся в стойку, - подают только качественные напитки.
- Упрямец! - воскликнул мистер Гриммет. - Упрямый ирландец! Ты делаешь это из злобы. Ты хочешь, чтобы я терял по семь долларов на ящике виски, потому что не любишь меня. В этом причина, так?
- Не надо кричать, - говорил Макмахон ровным, спокойным голосам. - Я хочу вам кое=что напомнить. Я работаю у вас со дня отмены "сухого закона", мистер Гриммет. Сколько раз за этот период времени вам пришлось расширять бар?
- Не то у меня сейчас настроение, чтобы углубляться в историю! - все также кричал мистер Гриммет. - Что толку в баре, длиной с "Нормандию", если он не приносит максимальной прибыли?
- Ответьте на мой вопрос, - гнул свое Макмахон. - Сколько раз?
- Три, - пробурчал мистер Гриммет. - Ладно, три.
- Бар сейчас в три раза больше по сравнению с тем, каким он был шесть лет тому назад, говорил Макмахон топом профессора математики, объясняющего постулат один с тем, чтобы перейти к постулату два. - И, позвольте вас спросить, почему?
- Случайность! - воскликнул мистер Гриммет, устремив взгляд к потолку. - Судьба! Рузвельт! Рука Господа! Откуда мне знать?
- Так я вам скажу, - все тем же профессорским тоном продолжил Макмахон. - Люди, которые приходят в этот бар, знают, что здесь они получат лучшие "манхэттены", лучшие "мартини", лучшие "дайкири", которые только можно получить на этом свете. Которые смешаны из лучших ингредиентов и с большой любовью, мистер Гриммет.
- Один коктейль по вкусу не отличается от другого, - не унимался мистер Гриммет. - Щеки раздувают многие, а на самом деле никто ни в чем не разбирается.
- Мистер Гриммет, - голос Макмахона сочился нескрываемым презрением, - сразу видно, что вы - человек непьющий.
По лицу мистера Гриммета чувствовалось, что он лихорадочно ищет новые доводы, чтобы защитить свою позицию. Наконец, ее брови взлетели вверх: он их нашел. Вновь взобрался на стул и вкрадчиво обратился к Макмахону: "А тебе не приходило в голову, что люди приходят в этот ресторан, потому что их здесь вкусно кормят"?
- Я скажу вам, что думаю о Грете Гарбо, - заполнил паузу голос первого официанта. - Лучше нее никого нет.
Несколько мгновений Макмахон смотрел в глаза мистера Гриммета. Потом его губы искривила горькая улыбка. Он глубоко вздохнул, как вздыхает человек, решивший поставить на лошадь, не выигрывавшую четырнадцать заездов подряд.
- Хотите знать, что я думаю о еде, которую подают в вашем ресторане, мистер Гриммет? - сухо спросил Макмахон.
- У меня лучшие повара, - без запинки ответил мистер Гриммет. - Лучшие повара в Нью=Йорке.
Макмахон медленно кивнул.
- Лучшие повара и худшая еда.
- Подумай, - рявкнул мистер Гриммет, - подумай, что говоришь.
- Любое дерьмо, которое повар может сервировать под конфетку, здесь подают на стол, - теперь Макмахон обращался к Тезингу, начисто забыв про мистера Гриммета. - Заливают соусом и подают. Однажды я съел в этом ресторане стейк из филея...
- Думай, что говоришь, Макмахон, - мистер Гриммет слетел со стула и подбежал к бармену.
- Разве можно испортить стейк, если он действительно из филея? Разумеется, нет. Его надо поджарить, и все дела. Если срезаешь с бычка кусок хорошего мяса, он будет хорош и в твоей тарелке. Если стейк плохой...
- Я плачу за продукты хорошую цену! - крикнул мистер Гриммет. - Я не потерплю намеков на то...
- Я бы не привел в этот ресторан собаку, чтобы она съела стейк из филея, - Макмахон его не слушал. - Даже молодую собаку с зубами, как у льва.
- Ты уволен! - мистер Гриммет хряпнул кулаком по стойке. - Ресторан обойдется без твоих услуг.
Макмахон поклонился.
- Меня это устраивает. Полностью устраивает.
- Да ладно, вам, ладно, - попытался замирить их Тезинг. - Стоит ли ссориться из=за такого пустяка, как наше фирменное ржаное виски...
Макмахон уже снимал фартук.
- У этого бара есть репутация. У меня есть репутация. Я ею горжусь. Мне нет интереса работать там, где моей репутации может быть нанесен ущерб.
Макмахон аккуратно сложил фартук, бросил его на вешалку для полотенец, взял с полки деревянную табличку с надписью золотыми буквами: "Уильям Макмахон, ответственный". Мистер Гриммет с тревогой в глазах наблюдал, как Макмахон открывает решетчатую калитку, соединяющую пространство за стойкой с ресторанным залом.
- К чему такая спешка, Билли? - спросил он под скрип петель калитки. Вновь он ненавидел себя за просительные нотки в голосе, но Уильям Макмахон действительно был одним из лучших барменов Нью=Йорка.
Макмахон постоял, качая калитку взад=вперед.
- И ноги моей за этой стойкой больше не будет.
Он отпустил калитку.
- Я скажу тебе, что я сделаю, - мистер Гриммет ненавидел себя все больше и больше. - Я пойду на компромисс. Я увеличу твое еженедельное жалование на пять долларов, - он вздохнул про себя и посмотрел Макмахону в глаза.
Макмахон постукивал табличкой по стойке.
- Я хочу, чтобы вы уяснили простую истину, мистер Гриммет, - мягко заговорил он. - В принципе деньги меня не интересуют. В принципе меня интересует совсем другое.
- Не так уж ты отличаешься от остального мира, - с достоинством изрек мистер Гриммет.
- Я отработал двадцать пять лет, - Макмахон все постукивал по стойке табличкой с надписью "Уильям Макмахон, ответственный", - и всегда мог заработать на кусок хлеба. Но я тружусь не только ради куска хлеба. Я тружусь ради чего=то более важного. Последние шесть лет я работаю здесь днем и вечером. Множество достойных людей приходит сюда, чтобы выпить, как положено леди и джентльменам. Им нравится этот бар. Им нравлюсь я.
- Кто ж спорит с тем, что тебя все любят, - нетерпеливо бросил мистер Гриммет. - Мы обсуждаем деловой вопрос, норму прибыли.
- Мне нравится это место, - Макмахон посмотрел на табличку, которую держал в руке. - Я думаю, это очень хороший бар. Я сам его спланировал. Так? - он вскинул глаза на мистера Гриммета.
- Ты его спланировал. Готов дать письменные показания и подписаться под ними. Ты его спланировал, - в голосе мистера Гриммета звучала издевка. - Но какое это имеет отношение к фирменному виски Тезинга?
- Если здесь все хорошо, - продолжал Макмахон, не повышая голоса, - люди могут сказать, что это заслуга Уильяма Макмахона. Если что=то будет не так, люди могут сказать, что это промашка Уильяма Макмахона. Мне это нравится, мистер Гриммет. Когда я умру, люди смогут сказать: "Уильям Макмахон оставил после себя памятник, бар в ресторане Гриммета. За всю свою жизнь он не смешал плохого коктейля", - Макмахон достал из стенного шкафа пальто. - Памятник. Монумент. Мне не создать монумента из фирменного виски Тезинга. Мистер Гриммет, я думаю, вы просто болван.
Макмахон чуть поклонился обоим мужчинам и направился к двери. Мистер Гриммет шумно сглотнул слюну, а потом крикнул во весь голос: "Макмахон! - бармен обернулся. - Хорошо. Возвращайся".
Макмахон указал на Тезинга.
- Все, что ты скажешь! - выпалил мистер Гриммет. - Любое чертово виски, какое ты захочешь.
Макмахон улыбнулся, прошествовал к стенному шкафу, повесил пальто, достал из кармана табличку. Прошел за стойку, надел фартук. Тезинг и мистер Гриммет не сводили с него глаз.
- Я хочу от тебя одного, - выдавил из себя мистер Гриммет. - Только одного.
- Да, сэр.
- Я хочу, чтобы ты не разговаривал со мной. И сам не буду с тобой говорить. Навеки.
Тезинг молча взял шляпу и двинулся к двери.
- Да, сэр.
Мистер Гриммет зашагал к кухне.
- Я вам кое=что скажу насчет дебютанток, - говорил у дальней стены первый официант. - Их очень уж захваливают?
Макмахон завязал тесемки фартука, аккуратно поставил на прежнее место, на полку среди бутылок виски, табличку с надписью: "Уильям Макмахон, ответственный".

Переводчик Вебер Виктор Анатольевич
129642, г. Москва Заповедная ул. дом 24. Тел. 473 40 91.

IRWIN SHOW
THE MONUMENT



1 Кулидж, Джон Калвин (1872-1933) - 30-й президент США (1923-1929), республиканец
Ирвин Шоу. Монумент